Сергей Минцлов - Приключения студентов [Том I]

Хозяин икнул и проснулся окончательно.

— Не мели чуши–то… — сердито вмешался он. — Мало ли что болтают люди? Разве сыщется хоть один постоялый двор на свете, где кого–нибудь не убили бы? Сами всегда драки заводите, а потом на чертей все валите! Не кочан ли капусты ты со страху за голову принял?

— Ну вот тебе здравствуй!.. — возразил косой. — Как тебя сейчас все видел!

— А где этого Иоганна убили?.. — спросил Луиджи; ночь ли, страшные ли рассказы подействовали на него, только он сидел притихший.

— А на галерее, где номера, у самой лестницы…

Все умолкли. Ветер жаловался и стонал; казалось, не один, а несколько человек припали к крыше и то плачут, то угрожают тем, что сидели в тепле и при свете. — Вод близко носится… — вполголоса проговорил кто–то. Опять наступило настороженное молчание.

— Пойдем–ка мы спать?… — заявил косой и поднялся; встали и остальные.

Все кучей вышли на двор и задержались у лестницы, на которой совершилось убийство; на нижние ступени ее падала из кухни полоса света; казалось, на них натекла лужа крови; выше густилась тьма; ночь стояла облачная, беззвездная; багровая полоса пожара напоминала разверзшийся вход в ад. Косой держался позади всех.

— Душновато будет, я думаю, в номере?.. — заявил Луиджи. — Я пойду, около Яна в стойле пустом лягу: его без надзора еще никак нельзя оставить!..

— Ну что ж, и я с тобой!.. — простодушно согласился Марк. Он и не подозревал, что страх охватил не только его приятеля, но и всех остальных мужчин.

— А ведь верно?.. — произнес голос из их кучки. — Холодно наверху нынче — небось, насквозь продувает?.. Идем к мулам, там вот как тепло — лучше, чем на кухне!..

Ян крепко спал, пригревшись в соломе. Марк и Луиджи устроились около него; Луиджи долго, с разных сторон, закрещивал свое место, потом лег и покрылся с головой; через несколько минут он вскочил и опять принялся за то же самое; Марк слышал, что он бормотал какие–то латинские заклятья. Затем Луиджи снова завернулся в попону, лег и уже не шевелился.

Марк долго не смыкал глаз и смотрел на зарево: оно казалось ему предвестием ожидающих его испытаний.

ГЛАВА XIII

Солнце осветило путешественников уже за воротами гостиницы. Ветер утих; шагалось легко, было свежо и приятно. Дорога вилась по самому гребню хребта и то спадала в седловины, то подымалась и огибала вершины; вид открывался неизмеримый. Позади, в долине реки, словно грибки- подосиновики в корзине, виднелся краснокровельный город; мир заполняли сине–сизые тучи гор; впереди, словно белые облака, сверкали снеговые шапки; за пропастью увенчивал скалу замок; левее его, за вторым ущельем, тлело обширное пожарище; будто окутанные дымом великаны, то появлялись, то исчезали обнаженные, красноватые скалы.

— Лес горел!.. — сказал, всматриваясь, Луиджи. — Ишь, до сих пор еще дымится! И шут их знает, чего это дурачье вчера перетрусило! Да я один на десятерых чертей пойду!

— А нам мимо замка придется проходит?.. — обеспокоился Ян.

— Нет, он в стороне останется, дорога внизу! — отозвался Луиджи.

— И не опасны эти места?..

— Здесь? — Луиджи засмеялся. — Это кому как! Таким, как мы, отсюда самое приволье начнется! Пилигримов и кающихся теперь в Рим отовсюду реки текут!

— Какие кающиеся?.. — полюбопытствовал Марк.

— Да ты, брат, и впрямь с луны свалился?! — воскликнул Луиджи. — Иль ты полагаешь, что люди, как херувимы, безгрешные живут? Помирать–то ведь всякому надо и страшно! А кто поцелует ногу у папы и получит его благословение — конец: сразу как ангел, чистым сделается! Какие бы не накопил грехи — все сразу к сатане! Вот оно каждому и лестно в Рим сходить: чмокнул у папы туфлю, тебе — это что, наплевать, — ан за это местечко в раю для тебя уже веником подметают!.. — Луиджи подмигнул. — Были бы, брат, деньги, а с ними куда хочешь попадешь!..

— Ну, это ты что–то уж очень хватил!.. — возразил Ян.

— Сильны деньги, да не перед Богом!.. — вымолвил Марк.

— А ведь вы еретики! — воскликнул Луиджи. — Да у кого ключи–то от рая, знаете вы это?

— У апостола Петра!

— А папа чей наместник?

— Христа… ну так что же?

— А то, что, значит, папа все может сделать! Потолкуй с ним как след — даже целое поместьице в раю приобретешь. Главное — нажиться надо! потом целую латифундию себе на том свете обеспечу!

В разговорах время текло незаметно; отдохнув и подкрепившись раза два едой, путники часам к пяти вечера достигли до перекрестка, на котором высился большой черный крест; несколько поодаль подымалось большое бурое здание монастырской гостиницы; орден цистерианцев много их возвел на путях в Рим. Над воротами имелась башенка, в ней висел колокол. Всю площадь между широкой дорогой и строением заливал пестрый табор; разносился говор и шум. А на голубом небе, как виденье фата–морганы, белели стены и башни герцогского замка.

— Э, народа–то сколько собралось?! — воскликнул Луиджи.

Устроиться в битком набитом дворе гостиницы нечего было и думать; сообразительный неаполитанец приметил с краю поляны развесистый старый дуб и через несколько минут трое товарищей уже расположились под ним, как под навесом; пахло конским навозом и жареным мясом; Марк и Ян сразу обратили внимание на странный вид табора: половина его состояла из калек и больных.

Луиджи всей грудью втянул в себя воздух и зажмурился от удовольствия.

— Баранину жарят! — сказал. — Сейчас расследуем все обстоятельства!.. — и он собрался уже нырнуть среди палаток и шалашей, но его окликнул Ян.

— А ослика расседлывать?

— Черт с ним; не сдохнет, постоит и так! — и Луиджи исчез среди народа.

Ян недовольно мотнул головой, с трудом сам снял вьюки, привязал ослика на длинную веревку и пустил пастись на траве. Марк сбежал по откосу к лесу набрать для костра сучьев и, когда вернулся с большой охапкой их на спине, одновременно появился и Луиджи.

— Переправы нет, река бурлит!.. — заявил он. — Третий день люди ждут! Придется и нам дневку здесь сделать!

Луиджи принес с собой большой каравай хлеба, и заднюю жареную ногу баранины, и живого, только что начавшего оперяться вороненка, выпавшего из гнезда.

— Зачем он тебе? — удивился Ян.

— Не пропадать же такому носачу! — весело ответил неаполитанец. — Выкормлю — товарищ нам будет! — и он, позабыв о себе, принялся совать куски баранины в жадно разевавшийся рот птенца.

Ян сорвал несколько широких листов лопуха, постелил их на бугорке вместо скатерти и приятели сели обедать.

— Посмотри?.. — вдруг с глубоким изумлением произнес Марк и указал головой за спину Луиджи.